У OpenAI есть модель. Модель решила более ста математических задач, над которыми бились годами, десятилетиями, а некоторые — веками. OpenAI знает это. Математики знают, что OpenAI знает. Но OpenAI молчит. И это молчание громче любого пресс-релиза.
Представьте: вы — профессор математики. Тридцать лет посвятили одной проблеме. Утром читаете, что безымянная модель безымянной компании решила “более 100 задач”. Ваша проблема может быть среди них. Может. А может и не быть. И вы не знаете. Никто не знает. Кроме команды, которая сидит на этих результатах, как дракон на золоте, и не спешит их делиться.
AGMAI: независимость по определению
21 сентября на блоге Теренса Тао — да, того самого, филдсовского лауреата — появилась запись о создании AGMAI. Advisory Group on Mathematics and Artificial Intelligence. Девять элитных математиков. Независимый орган.
Через несколько дней OpenAI выпустила свой пресс-релиз. Громкий. С акцентом на то, что группа “независима” и что OpenAI “подчеркнула” эту независимость.
Мартин Хайрер, член AGMAI, профессор Imperial College London, объяснял в интервью The Verge: “Мы не работаем на OpenAI. Нам не платят. Мы полностью независимы”. Потом пауза. “Они, очевидно, очень хорошие PR-люди”. Смех.
Проблема в том, что AGMAI появилась после того, как OpenAI обратилась к некоторым из её будущих членов с предложением создать консультативный совет. Те решили действовать независимо и пригласить остальных. Но сайт AGMAI говорит, что группа сформировалась после обращения OpenAI. И многие математики узнали о группе именно из пресс-релиза OpenAI, а не из блога Тао.
Хайрер признаёт: “Формулировка их объявления не особо помогла”.
“Это не то, как ведёт себя академик”
Альваро Лозано-Робледо, профессор математики в Университете Коннектикута, не стесняется в оценках. “Я не хожу и не говорю: ‘О, я доказал все эти вещи, но не знаю, что с ними делать’. Это не то, как ведёт себя академик”.
Он прав. В математике результат без доказательства — не результат. Доказательство без объяснения — не доказательство. Математика — это не просто “решить задачу”. Это понять, почему решение работает, связать его с существующим знанием, встроить в общую ткань.
А OpenAI ведёт себя как студент, который решил все задачи из задачника, но отказывается показать ход решения. “Я сделал. Верьте мне. У меня больше сотни”.
Лозано-Робледо указывает на другой момент. Лоранс Фоконе из OpenAI сказал The Verge, что компания “добилась существенного прогресса” в решении другой задачи из списка Millennium Prize. “Ни один математик так не скажет”, — говорит Лозано-Робледо. “Либо ты решил, либо всё ещё решаешь”.
Тень над тридцатилетней работой
Колва Рони-Дугал, профессор математики в Сент-Эндрюсском университете в Шотландии, описывает странное чувство. “Немного мучительно знать, что ‘большое количество’ результатов, вероятно, будет объявлено скоро”.
Чем больше результатов, тем вероятнее, что её работа — или работа её студентов — “внезапно станет неактуальной”.
Она стоит на учёном перекрёстке: “Я неясно понимаю, должна ли я пытаться выпустить как можно больше статей, пассивно ждать эти результаты, или продолжать как обычно”.
Тридцать лет работы. Могут обесцениться за один пресс-релиз.
Хайрер понимает эту тревогу. Он говорит: потенциальное disruption для исследователей — одна из причин, почему он присоединился к группе филдсовских лауреатов, пытающихся_address_ “серьёзно misaligned цели” AI компаний и математического сообщества.
“Грязная и халатная стипендия”
Есть ещё одна деталь, которая бесит математиков. OpenAI выпускала манускрипты с плохим качеством, минимальным вовлечением в литературу вокруг находки. Без указания ключевых работ. После критики компания “тихо меняла документы”, не объявляя об изменениях и не оставляя чёткого записи о том, что было изменено.
Хайрер описывает моменты, когда казалось, что компания “подгоняет” манускрипты в ответ на критику. “Это тоже делает людей параноиками, верно?”
Он называет это “shoddy” — халтурным. “Really bad and sloppy scholarship”. Плохая и халатная научная работа.
Это уже не просто вопрос PR. Это вопрос фундаментального отношения к науке. Когда ты выпускаешь результат, ты отвечаешь за него. Ты показываешь путь. Ты даёшь другим возможность проверить, воспроизвести, развить. OpenAI этого не делает.
Краткий ответ
OpenAI сидит на более чем 100 решениях математических задач. Создали AGMAI — группу из девяти элитных математиков для консультаций. Группа настаивает на независимости, но узнали о её создании из пресс-релиза OpenAI. Математики в панике: их работа десятилетий может обесцениться за одно объявление. OpenAI выпускает манускрипты плохого качества, тихо их правит, не документирует изменения. “Это не то, как ведёт себя академик”, — говорит профессор Лозано-Робледо. Мартин Хайрер называет это “халатной стипендией”. Теренс Тао молчит.