Девять человек. Среди них — Тимоти Гавэрс, Мартин Хайрер, Эдвард Виттен. Математики, чьи фамилии стоят на обложках учебников. Все они вошли в Advisory Group on Mathematics and Artificial Intelligence — новый совещательный орган при Institute for Advanced Study в Принстоне, призванный «дать математикам голос» в решениях OpenAI.
Проблема в одном: голос есть, аears — нет. По крайней мере, не в тот момент, когда это важно.
Сто задач, ноль консультаций
Всё началось с того, что OpenAI 28 августа запустила внутреннюю модель, которая — цитируем дословно — «решила задачу Навье–Стокса из списка Millennium Prize и более ста открытых математических задач в большинстве областей математики». Темп прогресса, по словам компании, «удивил математиков внутри OpenAI».
Это достойная удивления фраза. Когда люди, которые каждый день работают с моделями на уровне, о котором Филдсовский лауреат и не мечтал, говорят «нас удивило» — значит, модель сделала что-то за пределами их карты реальности.
И вот после того, как карта реальности оказалась устаревшей, OpenAI делает благородный жест: создаёт консультативную группу. Девять выдающихся математиков будут «помогать оценивать значимость результатов», «консультировать о том, как координировать их публикацию» и «советовать по академическим стандартам математических исследований».
При этом группа «не будет отвечать за рекомендации по темпу внутренних математических исследований OpenAI». То есть модель решает задачи, компания их публикует, а математики помогают красиво это оформить.
Это как пригласить лучших поваров мира на кухню, где робот уже приготовил обед — и попросить их посоветовать, как лучше разложить еду по тарелкам.
Письмо двадцати пяти
За две недели до создания группы 25 Филдсовских лауреатов подписали открытое письмо «A Severe Misalignment of AI in Mathematics». Они argue, что AI-лаборатории угрожают интеллектуальной работе математиков, соревнуясь друг с другом в решении знаменитых задач.
Из девяти членов группы только один — Камилло Де Леллис из IAS — подписал это письмо. Остальные восемь либо считают, что всё не так страшно, либо решили не портить отношения с компанией, которая решает задачи быстрее них.
Сам IAS в собственном пресс-релизе подчёркивает: «Хотя мы будем давать советы, мы не принимаем решений ни в одной AI-компании, и ответственность за решения несёт сама компания.» Это примерно как если бы Совет Федерации объяснял, что он, конечно, советует президенту, но решение — не его.
Формально группа независима. Члены не получают денег от OpenAI. Они могут «давать незапрошенные советы, публично выражать свои взгляды и менять состав по собственному усмотрению». То есть у них есть все атрибуты независимости, кроме одного — возможности что-то изменить.
Зачем вообще нужен этот театр
Вопрос справедливый. Если группа не может замедлить исследования, если она создана после того, как модель уже всё решила, если из 25 возмущённых Филдсовских лауреатов позвали только одного — зачем?
Ответ, вероятно, лежит в плоскости репутации. OpenAI находится под давлением: задача Навье–Стокса и математический скандал, открытое письмо математиков, приостановка Pro-подписок из-за спроса на Astra. Каждую неделю — новая история о том, как AI обходит людей в discipline, которая считалась исключительно человеческой.
Консультативная группа — это способ показать: «Мы не просто ломаем математику. Мы ломаем её с уважением.» Девять имён, институт с вековой историей, благородные слова про «мост к математическому сообществу» — всё это работает на восприятие.
Реальность проще: OpenAI продолжит обучать модели. Модели продолжат решать задачи. А группа будет оценивать значимость и «координировать dissemination». Как школьный совет оценивает значимость оценок, которые ставит учитель.
Краткий ответ
OpenAI создала консультативную группу по математике при IAS Princeton из девяти выдающихся учёных — включая Тимоти Гавэрса, Мартина Хайрера и Эдварда Виттена. Группа призвана «дать математикам голос» после того, как внутренняя модель компании решила задачу Навье–Стокса и ещё сто открытых задач. Однако группа не может влиять на темп исследований, а из 25 Филдсовских лауреатов, подписавших критическое письмо, в группу вошёл только один. Формально независимая, фактически совещательная — она отражает новый формат отношений между AI-индустрией и академическим сообществом: голос есть, право решающего — нет.